Не лучше ли детям вообще не знать, как работают патроны?
Министерство образования готовит новый школьный курс по изучению мин и минно-взрывных поражений детей. За что? Подготовка минеров и саперов с юных лет?
Интересно, этот курс планируется внедрить по всей России? Из Донецка во Владивосток?
Не лучше ли детям вообще не знать, как работают мины. Их тип, тип, марка, страна происхождения и технические характеристики. Это не нормальная информация в этом возрасте. Да и в любом возрасте для непрофессионалов.
Все, что нужно знать детям, это то, что нельзя приближаться и прикасаться к незнакомым, особенно потенциально взрывоопасным предметам.
Все, что должны сделать взрослые, чтобы российские дети никогда и ни при каких обстоятельствах не оказались в такой ситуации. С минами и снарядами на расстоянии вытянутой руки. Ну и опять же, поскольку абсолютной безопасности они обеспечить не могут, научите взрослых вывешивать таблички: «Осторожно! Мой!»
Чтобы объяснить это, отдельный курс в школе не нужен. Десяти минут достаточно для урока ОБЖ «Основы безопасности жизнедеятельности» или, как сейчас будут переименовывать, «Основы безопасности и защиты Родины» (слово «жизнь» от слова «жизнь», получается, вроде уже и не надо?).
Есть вещи, о которых страшно рассуждать.
Расскажите о детях Донбасса, которые познакомились с этой проблемой — изучением горно-шахтного аппарата — в деталях? И что теперь — передавать опыт от детей на Донбасс?
Я разговаривал с подростками с подобными травмами, которых привезли в Москву из Донецка и области. Я видел обрубки вместо их рук и ног. Я посмотрел им в глаза.
Мне больше ничего не нужно.
Но самое страшное, что причиной трагедии по большей части стало детское любопытство, именно то, что теперь будет без проблем внедряться в школах. Мальчики любят оружие. И если они думают, что понимают это…
«Это произошло 7 августа 2015 года. В Донецке. Три мальчика играли во дворе. Среди них была моя серьга. Они подобрали куски железа, а они оказались снарядами. и взорвались», — вспоминает мать одного из пострадавших мальчиков. : «Я даже представить себе не мог, что мой сын был в одном из них».
Из троих взорванных больше всего не повезло 14-летнему Сереже: ампутация руки, потом ампутация ноги. «Три пальца на моей руке также были оторваны. Их еще можно было найти в траве, вероятно, пришитых, но они боялись увидеть, вдруг там больше снарядов, — объяснила мать.
Тогда же, в 2015 году, Елизавета Глинка вывезла из зоны боевых действий первую группу детей с подобными травмами. В большинстве случаев истории повторялись: пострадавшие пытались разобрать найденные где-то гранаты и они взорвались, либо находились в компании тех, кто это делал.
Бывший помощник главы Следственного комитета России, майор юстиции Игорь Комиссаров рассказывает, что они с доктором Лизой занимались этой темой вместе: «Подавляющее большинство пострадавших — жертвы случайных взрывов найденных или неразорвавшихся боеприпасов. Я лично знаю каждого из детей, которых оттуда забрали с тяжелыми травмами.
Однажды ночью нас с женой разбудил ребенок, которому в силу обстоятельств пришлось ночевать в нашей квартире. Он был одним из детей, которых доктор Лиза привезла с собой из Донецка. И кого действительно спасли от неминуемой смерти замечательные медицинские работники НИИ неотложной детской хирургии и травматологии. Ребенок сказал мне, что он не может спать и что он боится, что его мертвый брат придет к нему. Чтобы он сказал мне правду. Правда, что мой брат погиб не в результате обстрела, а из-за неосторожного обращения с миной… Он страдал физически и морально. В тот вечер мы долго разговаривали. То, что произошло, не его вина. И что это наша общая проблема. И что я обязательно спасу его и никогда не оставлю. Я пытался сдержать свое обещание.
— Мы с Лизой разработали брошюры. Это была наша идея. Мои друзья их печатали, их привозили в ДНР и ЛНР и распространяли везде, где только можно. В том числе школы, детские сады, общеобразовательные учреждения. О том, как должны вести себя дети при обнаружении взрывоопасных предметов. Самое главное не обращаться к ним и звать на помощь сразу. После этого в течение многих лет не было ни одного раненого или убитого ребенка.
Такие несчастные случаи, связанные с неправильным обращением с боеприпасами, называются смертью или ранением из-за «взрывоопасных пережитков войны». Точной статистики по ним нет. Известно только, что большая часть этих трагедий произошла в 2014-2015 годах. Позже — только единичные случаи. Помню страшную историю, когда отец-ополченец принес домой гранату, чтобы показать сыну, как она работает, и граната случайно взорвалась у них в руках.
Кстати, нам говорят, что ветераны, лично прошедшие боевые действия, должны учить детей — как опытные и грамотные люди. Интересно, на каких муляжах это планируется делать?
